Immunohistochemistry detection of kappa-opioid receptors in human skin

Abstract

The imbalance of p- and kappa-opioid receptors in the skin or central nervous system is currently deemed to be one of the reasons of chronic pruritus. A number of studies demonstrated a positive effect of system agonists of kappa-opioid receptors in the treatment of uremic pruritus, nodular pruritus, paraneoplastic and cholestatic pruritus. This research demonstrates an expression of kappa-opioid receptors in human skin (basal keratinocytes, dendritic cells, epidermal melanocytes and fibroblasts of the upper dermis) detected with the use of different immunochemistry methods.

Full Text

Зуд — один из ключевых и наиболее торпидных симптомов при ряде дерматозов. В настоящее время особенно актуальны поиски новых патогенетических механизмов зуда для развития целенаправленной терапии. Одним из направлений исследований является изучение состояния (дисбаланса) системы опиоидных рецепторов в коже и центральной нервный системе, играющих роль в индукции зуда. В классических исследованиях выделяются три основных класса опи-оидных рецепторов: каппа-опиоидные рецепторы (КОР), мю-опиоидные рецепторы (МОР) и дельта-опи-оидные рецепторы (ДОР) [1—3]. Все три класса опио-идных рецепторов относятся к семейству рецепторов, чувствительных к токсину коклюша, сопряженных с G-белком, образованных 7 трансмембранными сегментами рецепторов, подсемейству родопсин [4, 5]. Экспрессия каппа-опиоидных рецепторов (КОР) в коже Как показано в ряде современных исследований, КОР экспрессируются в кератиноцитах кожи человека [6, 7], равно как и в дермальных фибробластах [7, 8] и мононуклеарных клетках [8]. Это продемонстрировано в исследованиях на культурах клеток (например HaCaT, HNK) и биоптатах кожи по уровню матричной РНК и белка. Соответствующие лиганды КОР-динорфин [9—16] были обнаружены в эпидермисе [6]. предполагается, что существуют три разных подтипа КОР (К1, К2, К3), это базируется на исследованиях по связыванию лиганда с рецептором, но до настоящего времени идентифицирован только один из них (GenBank Acc. No. U11053) [21—27]. при сравнении экспрессии КОР в клетках нормальной, неизмененной кожи и в кератиноцитах и фибро-бластах гипертрофических рубцов с использованием полимеразной цепной реакции (пЦР) [7] показано увеличение экспресии КОР в тканях гипертрофических рубцов, что служит подтверждением усиления ноци-цепции в рубцах. В другой работе продемонстрировано, что экспрессия КОР значительно снижена в эпидермисе у пациентов с псориазом, сопровождаемым зудом, по сравнению с контрольной группой здоровых добровольцев [17]. Дополнительно активация КОР реципроктно регулирует выработку цитокинов и хемокинов в клеточных культурах лимфоцитов и может вызывать противовоспалительный ответ [18]. Материал и методы Для исследования экспрессии КОР в нормальной коже человека мы проводили иммуногистохимиче-ское исследование биоптатов, взятых из различных областей. Подготовка ткани и иммуногистохимические методы Биоптаты нормальной здоровой кожи с различных участков кожного покрова (голова, лицо, туловище, конечности) были получены у 40 пациентов (25 женщин, 15 мужчин) разного возраста (14—82 года, средний возраст 54,7 года). Биоптаты были взяты преимущественно с кожи верхних и нижних конечностей (n = 23), в также с кожи туловища (n = 5), лица (n = 5), волосистой части головы (n = 2); информации о локализации 5 образцов биоптатов из базы биопсий представлено не было. пробанды были информированы относительно исследования и дали добровольное согласие на участие в нем. Разрешение локального этического комитета было получено. Образцы кожи после биопсии были немедленно заморожены в жидком азоте, и из них с использованием геля Neg-50 были приготовлены срезы с помощью криостат-микротома (Microm Int., Walldorf, Germany), которые затем помещались на специальное предметное стекло (SuperFrost Plus, фирмы Menzel-Gläser). замороженные срезы нативной криоткани (3 мкм, два от каждой биопсии) были фиксированы в 2% растворе параформальдегида в фосфатном буфере и 1% растворе пикриновой кислоты в течение 20 мин. и пре-инкубированы в течение 30 мин. с 10% раствором бычьего сывороточного альбумина в гидроксиметил-аминометановом буфере. Образцы были затем инкубированы в течение ночи при комнатной температуре c мышиными моноклональными антителами к КОР (1:100, раствор для разведения антител DAKO, антитела к КОР фирмы Lifespan/Biozol, Германия). после трех очисток (проводка в моющем средстве) с помощью 0,1 М гидроксиметиламинометанового буфера (каждая по 3 мин.) образцы были инкубированы c кро-льичим флюоросцеинизотиоционатом (FITc), маркированным антимышиными антителами (1:50, раствор для разведения антител DCS, фирмы DAKO, Дания). Для двойного иммунофлюоресцентного окрашивания образцы были сначала инкубированы в течение ночи c крысиными поликлональными антителами к лангерину (разведение 1:200, раствор для разведения антител DCS, CD 207 клон лангерина 929F3) или козьими поликлональными антителами к динорфину С-12 (разведение 1:100, раствор для разведения антител DCS фирмы Santa Cruz, США), затем инкубированы с антителами к КОР в течение 3 ч. В качестве конъюгата использовались антитела антимышиные с флюоресцирующей красной меткой родамином Texas Red (разведение 1:400, раствор для разведения антител DCS фирмы Dianova, Германия) и FITC-маркированными антикрысиными антителами (1:500, раствор для разведения антител DCS фирмы DAKO, Дания) или «алекса флуор» антикозлиные антитела (разведение 1:800, раствор для разведения DCS, фирмы Invitrogen, США) с FITC-маркированными антимышиными антителами (1:50, раствор для разведения антител DCS фирмы DAKO, Дания) соответственно. Для подтверждения окрашивания флюоресцентные 32 к № 1, 2013 антитела были использованы перекрестно, антитела к КОР были обнаружены с помощью крысиных FITC-маркированных антимышиных антител (1:50, раствор для разведения антител DcS фирмы Dianova, Германия) или в случае двойного иммунофлюоресцентного окрашивания с лангерином — с помощью Texas Red конъюгированных антимышиных антител (разведение 1:400, раствор для разведения антител Dianova, Германия), в то время как для динорфина — с помощью fITc-маркированных антикрысиных антител (разведение 1:500, раствор для разведения DcS фирмы DAKO, Дания). Также для двойного иммунофлюоресцентного окрашивания с моноклональными крысиными cD 56 (NcAM1, разведение 1:50, раствор для разведения DcS, LifeSpan Biozol, Германия) использовались моноклональные мышиные антитела к КОР (разведение 1:100; раствор для разведения DAKO, КОР, LifeSpan Biozol, Германия). Использовались те же методы, но другие конъюгаты: Texas Red конъюгированные анти-мышиные антитела (разведение 1:400, раствор для разведения DcS фирмы Dianova, Германия) и свиные fITc-маркированные антикрольичьи антитела (разведение 1:50, раствор для разведения антител DcS фирмы DAKO, Дания). после окончательной промывки с раствором DcS использовались покровные стекла со средой для микроскопирования (лаборатории Vectra Labs, США). препараты были немедленно исследованы и сфотографированы с помощью флюоресцентного микроскопа (Olympus Bx 61, Гамбург, Германия). Специфичность антител к опиоидным рецепторам была доказана заменой антител к КОР сывороточными мышиными антителами G, которые не приводят к специфической иммуноокраске нормальной кожи. Рис. 1. Иммунореактивность КОР в нормальной коже. Интенсивная окраска с антителами к КОР базальных кератиноцитов и фибро-бластов дермы, дендритных клеток в эпидермисе. Ув. 400 Результаты Иммунореактивность КОР в нормальной коже носила достаточно обширный характер и была представлена в эпидермисе, в основном в базальном слое (рис. 1, 2а, 4). по сравнению с клетками эпидермиса базальные клетки были окрашены антителами к КОР в разведении 1:100 в более интенсивный зеленый цвет. Дополнительно КОР были выявлены в клетках Лангерганса, эти клетки обнаружены в эпидермисе с помощью двойной окраски с лангерином (рис. 3). Рис. 2. Иммунореактивность к КОР в нормальной коже (а) и соответствующая гистологическая картина (окраска гематоксилином и эозином; базальные кератиноциты и фибробласты дермы окрашены более интенсивно антителами к КОР (б). Ув. 400 ■ Вестник дерматологии и венерологии Научные исследования л 33 Кроме этого, очевидной оказалась экпрессия КОР в поверхностных кожных нервных волокнах в эпидермисе и папиллярной дерме, субэпидермальных и ин-траэпидермальных нервах (см. рис. 1, 2а, 4), обнаруженная с помощью иммунофлюоресцентного окрашивания с антителами к КОР в разведении 1:100. помимо этого была обнаружена иммунореактивность КОР в меланоцитах (см. рис. 1, 2, 4). Наконец, в дерме КОР были представлены в фиб-робластах (см. рис. 1, 2а, 4). при обоих протоколах исследования — с добавлением специфичных конъюгатов для выявления антител-FITC в качестве зеленой флюоресцентной метки или родамина (Texas Red) в качестве красной метки — были выявлены сопоставимые результаты, связанные с окрашиванием базальных кератиноцитов. Распределение иммунореактивности КОР в каждом биоптате образцов кожи с различных участков, таких как лицо, голова, туловище, конечности (см. рис. 1, 2, 4) и кожа ладоней и подошв, было почти идентичным. В 8 пробах иммунореактивность к антителам КОР выявлена во всем эпидермисе, в 17 пробах — преимущественно базально, в 3 пробах — супрабазально, в нескольких пробах констатировалась гранулярная окраска. при анализе результатов значительных различий между пробами, взятыми у пациентов разного возраста и при различной локализации, не отмечалось. Также при двойной иммунофлюоресцентной окраске с динорфином С-12 и КОР показано двойное окрашивание базальных кератиноцитов (рис. 4). Кроме того, специфичная двойная окраска с антителами к CD 56 и КОР выявила экспрессию КОР в интраэпидермальных и субэпидермальных нервах (рис. 5). Обсуждение КОР широко распространены в коже и центральной нервной системе [51—53]. предыдущие исследования показали, что каппа-, мю-, дельта-опиоидные рецепторы локализуются в чувствительных нервных волокнах кожи крыс [19, 20]. Экспрессия КОР в суб-эпидермальных нервных волокнах продемонстрирована в иммуногистохимических образцах в рубцовой ткани человека [7]. В нашем исследовании продемонстрировано наличие КОР в интраэпидермальных и субэпидермальных нервах с помощью двойного иммунофлюоресцентного окрашивания образцов антителами к CD 56 и антителами к КОР. Мы предполагаем, что КОР в нервах вовлечены в индукцию зуда. Кроме интраэпидермальных нервов КОР широко распространены в центральной нервной системе и других частях периферической нервной системы. В центральной нервной системе КОР локализуются в аксонах и медиальной префронтальной коре [29], в прилежащих ядрах, гипоталамических Иммуногистохимия с лангерином в эпидермисе нормальной кожи человека. Определение клеток Лангерганса. Ув. 400: иммунореактивность КОР — зеленое свечение (а); иммунореактивность лангерина — красное свечение (б); двойное положительное окрашивание лангерина и КОР (в) а б в 34 L № 1, 2013 а б Иммунореактивность КОР (зеленое свечение) и динорфина С-12 (красное свечение); в базальных кератиноцитах выявлена иммунореактивность одновременно и динорфина С-12, и КОР (желтое свечение). Фибробласты в дерме и нервные волокна в эпидермисе выявляют иммунореактивность КОР: ув. 200 (а); ув. 400 (б) а б Г У ядрах, в периакведуктальном сером веществе мозга, ядрах одиночного пучка, вентральной области покрышки, мозжечке, новой коре головного мозга и супраспинальных ядрах [30—32] и в задних рогах спинного мозга [33]. примечательно, что в задних рогах спинного мозга КОР могут быть связаны с каннав Рис. 5. Иммунореактивность КОР — красное свечение (а) и CD 56 — зеленое свечение (б); двойное окрашивание с CD 56 и КОР — желтое свечение (в) ■ Вестник дерматологии и венерологии Научные исследования л 35 биоидной системой [34]. Нейроны, экспрессирующие КОР, также расположены у основания дорсальных ганглиев и в ганглиях тройничного нерва [35], которые являются важной связью с периферической нервной системой. На периферии КОР были обнаружены в нервных окончаниях мышц, суставов и внутренних органов [36].Также предполагается, что КОР играют роль в ноцицепции. Роль КОР в патогенезе зуда Системное применение селективного антагониста КОР норбиналторфимина вызывало расчесы у мышей [37]. В отличие от этого было показано, что активацию нейронов зуда в поверхностных слоях дорсальных рогов спинного мозга ингибирует агонист КОР TRK-820 (налфурафин) у мышей [38]. Следовательно, прием внутрь [11, 39] или подкожное применение нал-фурафина [40, 41] приводит к значительному снижению уровня субстанции P или зуда, вызванного гистамином, у мышей «дикого типа». В дополнение, спонтанное развитие у мышей расчесывающего поведения может быть подавлено налфурафином [11, 39—41]. Количество расчесов снижалось у мышей, модифицированных геном КОР, после индукции сухой кожи по сравнению с мышами «дикого типа» [28]. На модели аутоиммунно-индуцированного зуда прием внутрь налфурафина также подавлял расчесывающее поведение [42]. Налфурамин значительно снижает число экскориаций на модели холестатического зуда у крыс [43], при внутривенном введении подавляет расчесы, вызванные системным применением морфина у макак резусов [44]. Иммунологическая окраска КОР обратно регулируется в эпидермисе у больных атопическим дерматитом и псориазом, сопровождающимся зудом [6, 17]. пуВА-терапия не приводит к нормализации уровня КОР при атопическом дерматите, но увеличивает в КОР уровень экспрессии лиганд динорфина [6]. Кроме налфурафина, все в настоящее время одобренные для терапевтического применения у людей агонисты КОР — это смешанные КОР агонисты/МОР антагонисты со схожими побочными эффектами различной интенсивности, зависящими от аффинитета к рецепторам. Налфурафин является полным агонистом КОР, частичным агонистом МОР и антагонистом низкого аффинитета к ноцицептивным рецепторам [45]. Буторфанол представляет собой агонист КОР/ антагонист МОР с анальгетической активностью, налбуфин и пентазоцин хорошо известны благодаря эффективности купирования приступов острого зуда, вызванных морфином [46—48]. Из всех перечисленных препаратов только буторфанол и налфурафин ранее использовались при хроническом зуде. Исследования по терапевтическому использованию налфурафина при атопическом дерматите проводились на модели животных [39]. В исследовании A. Dawn, G. Yosipovitch (2006) противозудный эффект буторфанола развивал ся в течение 1—4 дней после назального применения в старшей возрастной группе с зудом при первичном билиарном циррозе или неходжкинской лимфоме [50]. препарат потенциально может быть рекомендован для интраназального применения при холестатиче-ском зуде, однако планомерные клинические исследования не проводились [49]. Экспрессия КОР в кератиноцитах и их патофизиологическая роль КОР экспрессируются в кератиноцитах кожи, это было показано в нашем исследовании и некоторых других исследованиях [6, 7]. С применением пцР в реальном времени, а также иммуногистохимиче-ских методов исследования достоверно продемонстрирована экспрессия КОР в нормальной коже человека. В некоторых исследованиях предполагается, что КОР способствуют пролиферации и дифференциации кератиноцитов в коже человека [28]. Во всех участках кожного покрова экспрессия КОР была схожа. Анализ экспрессии КОР показал, что каппа-опиоидная система регулируется по принципу отрицательной обратной связи в эпидермисе пациентов с атопическим дерматитом [6]. Восстановление кап-па-опиоидной системы при пуВА-терапии наблюдалась у пациентов с атопическим дерматитом и сопровождалось снижением интенсивности зуда, оцениваемое с помощью визуально-аналоговой шкалы. Это предполагает связь с модуляцией зуда при атопическом дерматите [6]. Несколько работ описывают преобразование сигнала, вызванное активацией КОР. при соединении с протеином G Gai/o КОР ингибируют аденилатци-клазу, увеличивают проведение калия, снижают проведение кальция и мобилизируют внутриклеточный кальций (Tseng R., 1995). КОР, не локализованные в нейронах, вероятно, влияют на цитокиновый спектр кератиноцитов [54]. M. Tominaga и соавт. предполагают, что эпидермальная опиоидная система вовлечена в модуляцию зуда при атопическом дерматите [6]. Экспрессия КОР значительно повышена в эпидермисе и дерме в зоне гипертрофических рубцов. Это предполагает, что опиоидная система может быть активирована в гипертрофических рубцах, способствуя усилению периферической ноцицепции в зоне гипертрофических рубцов [7]. КОР могут активировать внеклеточные киназы посредством c-изоформы белка киназы как вторичного мессенджера и вызывать снижение чувствительности разных рецепторов, помимо КОР, в клетках нервной системы (Bohn и со-авт., 2000, Belcheva и соавт., 2005). Экспрессия динорфина в эпидермисе и его патофизиологическая роль В нашем исследовании с помощью иммуногистохи-мического исследования с антителами к эндогенному опиоиду динорфину С-12 и КОР было выявлено двойное окрашивание КОР и динорфина С-12 в базальных 36 L № 1, 2013 кератиноцитах. Иммунореактивность динорфина А (1—17) была ограничена базальными (но не супраба-зальными) слоями. В противоположность этому иммунореактивность динорфина А (1—8) распределялась по всему эпидермису, но была более выражена в супраба-зальных слоях по сравнению с базальным слоем. Эти результаты предполагают, что кератиноциты могут вырабатывать динорфин в коже [6]. Динорфин обладает высоким аффинитетом к КОР (Gilmore, Weiner, 1989; Nock, 1990; Kinouchi, Pasternak, 1991; Konkoy, Childers, 1993; Bigliardi-Qi, 2000). Вследствие этого распределение динорфина А (1—17) и динорфина А (1—8) в нормальном эпидермисе было исследовано при двойном окрашивании с антителами к кератину 14 и 10 [6]. Лиганды КОР стимулируют миграцию культивированных кератиноцитов человека. Антагонист опиоид-ных рецепторов налтрексон выражено снижает миграцию кератиноцитов. Опиоидные пептиды могут играть ключевую роль в конечной реэпителизации и тканевой регенерации при заживлении ран [55]. В ранее проводимых исследованиях изучалась интенсивность кровоизлияния в коже крыс и свиней в абдоминальной области в ответ на введение динорфина 1—13 с помощью техники Эванса со сходным результатом по отношению к субстанции Р [56]. В коже крыс динорфин, в отличие от субстанции P, осуществляет свое действие полностью за счет высвобождения гистамина и 5-гидрокситриптамина в связи с ограничением ответа на фоне мепирамина и метисергида. Использование перед лечением у крыс капсаицина или тахикининовых антагонистов (спанди-да) снижает ответ к динорфину, но не полностью ограничивает его, демонстрируя тем самым, что действие пептида не обусловлено первичными нейрогенными механизмами. На фоне применения налоксона ожидаемого снижения ответа не отмечалось, поэтому предполагается, что кровоизлияние в ответ на динорфин обусловливают медиаторы других рецепторов. Динорфин при высвобождении из сенсорных нервов может играть роль в нейрогенном воспалении [56]. Кроме того, наше и другие [8] исследования показали, что КОР находятся в фибробластах и моно-нуклеарных клетках нормальной кожи человека, но их роль в настоящее время не выяснена. Заключение Таким образом, в настоящее время установлено, что КОР играют роль в патогенезе зуда. Селективное воздействие на них представляет собой потенциально новый и многообещающий подход к терапии хронических зудящих дерматозов. Иммуногистохимически показано, что КОР экспрессируются в кератиноцитах и нервных волокнах кожи человека, а также в дер-мальных фибробластах и мононуклеарных клетках. Локализующиеся в нервных волокнах кожи человека КОР, по-видимому, участвуют в регуляции нейрогенного воспаления и формировании сенсорных ощущений, таких как боль и зуд.
×

About the authors

S I Bobko

I.M. Sechenov First Moscow State Medical University

Email: sbobko@mail.ru

T Lotts

Competence Center for Chronic Pruritus, University Hospital for Skin Diseases, Muenster

D Metze

Competence Center for Chronic Pruritus, University Hospital for Skin Diseases, Muenster

A N Lvov

State Research Center of Dermatology, Venereology and Cosmetology, Ministry of Health Care of the Russian Federation

S Staender

Competence Center for Chronic Pruritus, University Hospital for Skin Diseases, Muenster

References

  1. Satoh M., Minami M. Molecular pharmacology of the opioid receptor. Pharmacol Ther 1995; 68; 343—364.
  2. Zadina J.E., Martin-Schild S., Gerall A.A., Kastin A.J., Hackler L., Ge K.J., et al. Endomorphins: novel endogenous mu-opiate receptor agonists in regions of high mu-opiate receptor dencity. Ann NY ACAD Sci 1999; 897: 136—144.
  3. Stefano G.B., Goumon Y., Caseres F., Cadet P., Fricchione G.L., Rialas C. Et al. Endogenous morphine. Trends Neurosci 2000; 23: 436—442.
  4. Tseng R.J., Padgett D.A., Dhabhar F.S., Engler H., Sheridan J.F. Stress-induced modulation of NK activity during influenza viral infection: role of glucocorticoids and opioids. Brain Behav Immun 2005; 19: 153—164.
  5. Schwartz T.W., Holst B. Molecular structure of G-protein-coupled receptores. In: Foreman J.C., Johansen T., editors. Textbook of receptor pharmacology. New York: CRC Press 2002: 81—110.
  6. Tominaga M., Ogawa H., Takamori K. Possible roles of epidermal opioid system in pruritus of atopic dermatitis J Invest Dermatol 2007; 127; 2228—2235.
  7. Cheng B., Liu H.W., Fu X.B., Sheng Z.Y., Li J.F. Coexistence and upregulation of three types of opioid receptors, mu, delta and kappa, in human hypertrophic scars Br. J. Dermatol 2008; 158: 713—720.
  8. Salemi S., Aeschlimann A., Reisch N., Jüngel A., Gay R.E., Heppner F.L. et al. Detection of kappa and delta opioid receptors in skin — outside the nervous system. Biochem Biophys Res Commun 2005; 338: 1012—1017.
  9. Phan N.Q., Bernhard J.D., Luger T.A., Ständer S. Antipruritic treatment with systemic μ-opioid receptor antagonists: a review. J Am Acad Dermatol 2010; 63; 680—688.
  10. Pan ZZ mu-Opposing actions of the kappa-opioid receptor. Trend Pharmacol Sci 1998; 19: 94—98.
  11. Togashi Y., Umeuchi H., Okano K., Ando N., Yoshizawa Y., Honda T. et al. Antipruritic activity of the kappaopioid receptor agonist, TRK-820. Eur J Pharmacol 2002; 435: 259—264.
  12. Wilkström B., Gellert R., Ladefoged S.D., Danada Y., Akai M., Ide K. et al. Kappa-opioid system in uremic pruritus: multicenter, randomized, double-blind, placebo-controlled clinical studies. J Am Soc Nephrol 2005; 16; 3742—3747.
  13. Mettang T., Pauli-Magnus C., Alscher D.M. Uraemic pruritus — new perspectives and insights from recent trial. Nephrol Dial Transplantant 2002; 17: 1558— 1563.
  14. Ikoma A., Steinhoff M., Ständer S., Yosipovitch G., Schmelz M. The neurobiology of itch. Nat Rev Neurosci 2006; 7: 535—546.
  15. Kumagai H., Matsukawa S., Utsumi J., Saruta T. Prospects for a novel kappa-opioid receptor agonist,TRK-820, in uremic pruritus. In: Yosipovitch G, editor. Itch. Basic mechanisms and therapy. New York, Marcel Dekker, 2004; 279—286.
  16. Kumagai H., Ebata T., Takamori K., Muramatsu T., Nakamoto H., Syzuki H. Effect of a novel kappa-receptor agonist nalfurafine hydrochloride, on severe itch in 337 haemodialysis patients: a Phase III, andomized, double-blind, placebo-controlled study. Nephrol Dial Transplantant 2010; 25; 1251—1257.
  17. Taneda K., Tominaga M., Negi O., Tengara S., Kamo A., Ogawa H. et al. Evaluation of epidermal nerve density and opioid receptor levels in psoriatric itch. Br. J Dermatol 2011; 165: 277—284.
  18. Finlay M.J., Chen X., Bardi G., Davey P., Geller E.B., Zhang L., et al. Bi-directional heterologous desensitization between the major HIV-1 co-receptor CXCR4 and the kappa-opioid receptor. J. Neuroimmunol 2008; 197: 114—123.
  19. Stein C., Hassan A.H., Przewlocki R., Gramsch C., Peter K., Herz A. Opioids from immunocytes interact with receptors on sensory nerves to inhibit nociception in inflammation. Proc Natl Acad Sci USA 1990; 87; 5935—9.
  20. Coggeshall R.E., Zhou S., Carlton S.M. Opioid receptors on peripheral sensory axons. Brain Res 1997; 764: 126—32.
  21. Kosterlitz H.W., Paterson S.J., Robson L.E. Characterization of the kappa-subtype of the opiate receptor in the guinea-pig brain Br. J. Pharmacol 1981; 73: 939—949.
  22. Zukin R.S., Eghbali M., Olive D., Unterwald E.M., Tempel A. Characterisation and visualisation of rat and guinea pig brain kappa opioid receptors: evidence for kappa 1 and kappa-opioid receptors. Proc Natl Acad Sci USA 1988; 85: 4061—4065.
  23. Clark J.A., Liu L., Price M., Hersch B., Edelson M., Pasternak G.W. Kappa opiate receptor multiplicity: evidence for two U50, 488-sensitive kappa 1 subtypes and a novel kappa 3 subtype. J Pharmacol Exp Ther 1989; 251: 461—468.
  24. Rothman R.B., Bykov V., de Costa B.R., Jacobson A.E., Rice K.C., Brady L.S. Interaction of endogenous opioid peptides and other drugs with four kappa opioid binding sites in guinea pig brain. Peptides 1990; 11: 311—331.
  25. Zhu J., Chen C., Xue J.C., Kunapuli S., DeRiel J.K., Liu-Chen L.Y. Cloning of a human kappa opioid receptor from the brain. Life Sci 1995; 56: 201—207.
  26. Mansour A., Hoversten M.T., Taylor L.P., Watson S.J., Akil H. The cloned mu, delta and kappa receptors and their endogenous ligands: evidence for two opioid peptide recognition cores. Brain Res 1995; 700: 89—98.
  27. Simonin F., Gavériaux-Ruff C., Befort K., Matthes H., Lannes B., Micheletti G., et al. Kappa-opioid receptor in humans: cDNA and genomic cloning, chromosomal assignment, functional expression, pharmacology, and expression pattern in the central nervous system. Proc Natl Acad Sci USA 1995; 92: 7006—7010.
  28. Bigliardi-Qi M., Gaveriaux-Ruff C., Pflatz K., Bady P., Baumann T., Rufli T., et al. Delection of mu- and kappa-opioid receptors in mice changes epidermal hypertrophy, density of peripheral nerve endings, and itch behavior. J Invest Dermatol 2007; 127: 1479—1488.
  29. Svingos A.L., Colago E.E. Kappa-opioid and NMDA glutamate receptors are differentially targeted within rat media prefrontal cortex. Brain Res 2002; 946: 262—271.
  30. Tempel A., Zukin R.S. Neuroanatomical patterns of mu, delta, and kappa opioid receptors of rat brain as determined by quantitative in vitro autoradiography. Proc Natl Acad Sci USA 1987; 84: 4308—4312.
  31. George S.R., Zastawny R.L., Ibriones-Urbina R., Chenge R., Nhuyen T., Heiber M, et al. Distinct distributions of mu, delta and kappa opioid receptor mRNA in rat brain. Biochem Biophys Res Common 1994; 205: 1438—1444.
  32. Mansour A., Fox C.A., Burke S., Meng F., Thompson R.C., Akil H. et al. Delta, and kappa opioid receptor mRNA expression in the rat CNS: an in situ hybridization study. J Comp Neurol 1994; 350: 412—438.
  33. Mansour A., Khachaturian H., Lewis M.E., Akil H., Watson S.J. Anatomy of CNS opioid reeptors. Trends Neurosci 1988; 11: 308—314.
  34. Okada-Ogawa A., Kurose M., Meng I.D. Attenuation of cannabinoid-induced inhibition of medullary dorsal horn neurons by a kappa-opioid receptor antagonist. Brain Res 2010; 1359: 81—89.
  35. Stein C., Lang K.J. Peripheral mechanisms of opioid analgesia. Curr Opin Pharmacol 2009; 9: 3—8.
  36. Rau K.K., Caudle R.M., Cooper B.Y., Johnson R.D. Diverse immunocytochemical expression of opioid receptors in electrophysiologically defined cells of rat dorsal root ganglia. J Chem Neuroanat 2005; 29: 255—264.
  37. Kamei J., Nagase H. Norbinaltorphimine, a selective kappa-opioid receptor antagonist, induces an itch-associated responce in mice. Eur J Pharmacol 2001; 418: 141—145.
  38. Inan S., Dun N.J., Cowan A. Nalfurafine prevents 5'-guanidinonaltrindole- and compound 48/80-induced spinal c-foc expression and attenuates 5'-guanidinonaltrindoleelicited scratching nehavior in mice. Neuroscience 2009; 163: 23—33.
  39. Nakao K., Ikeda K., Kurokawa T., Togashi Y., Umeuchi H., Honda T. et al. Effect of TRK-820, a selective kappa-opioid receptor agonist, on scratching behaviour in an animal model of atopic dermatitis. Nihon Shinkei Seishin Yakurigaku Zasshi 2008; 28: 75—83.
  40. Umeuchi H., Togashi Y., Honda T., Nakao K., Okano K., Tanaka T., et al. Involvement of central mu-opioid system in the scratching behavior in mice, and the suppression of it by activation of kappa-opioid system. Eur J Pharmacol 2003; 477: 29—35.
  41. Wang Y., Tang K., Inan S., Siebert D., Holzgrabe U., Lee D.Y., et al. Comparison of pharmacological activities of free distinct kappa ligands (Salvinorin A, TRK-820 and 3FLB) on kappa-opioid receptors in vitro and their antipruritic and antinociceptive activities in vivo. J Pharmacol Exp Ther 2005; 312: 220—230.
  42. Umeuchi H., Kawashima Y., Aoki C.A., Kurokawa T., Nakao K., Itoh M., et al. Spontaneous scratching behavior in MRL/lpr mice, a possible model for pruritus in autoimmune diseases, and antipruritic activity of a novel kappa-opioid receptor agonist nalfurafine hydrochloride. Eur J Pharmacol 2005; 518: 133—139.
  43. Inan S., Cowan A. Nalfurafine, a kappa-opioid receptor agonist inhibits scratching behavior secondary to cholestasis induced by chronic ethynylestradiol injections in rats. Pharmacol Biochem Behav 2006; 85: 39—43.
  44. Wakasa Y., Fujiwara A., Umeuchi H., Endoh T., Okano K., Tanaka T. et al. Inhibitory effects of TRK-820 on systemic slin scratching induced by morphine in rhesus monkeys. Life Sci 2004; 75: 2947—2957.
  45. Seki T., Awamura S., Kimura C., Ide S., Sakano K., Minami M. et al. Pharmacological properties of TRK-820 on cloned mu-, delta- and kappa-opioid receptors and nociceptin receptor. J Pharmacol 1999; 376: 159—167.
  46. Lawhorn C.D., McNitt J.D., Fibuch E.E., Joyce J.T., Leadley R.J. Jr. Epidural morphine with butorphanol for postoperative analgesia after cesarean delivery. Anesth Analg 1991; 72: 53—57.
  47. Yeh Y.C., Lin T.F., Lin F.S., Wang Y.P., Lin C.J., Sun W.Z. Combination of opioid agonist and agonistantagonist: patient-controlled analgesia requirement and adverse events among different-ratio morphine and nalbuphine admictures for postoperative pain. Br J Anaesth 2008; 101: 542—548.
  48. Tamdee D., Charuluxananan S., Punjasawaswong Y., Tawichasri C., Patumanond J., Sriprajittichai P. A randomized controlled trial of penthazocine versus ondansetron for the treatment of intrathecal morphine-induced pruritus in patients undergoing cesarean delivery. Anesth Analg 2009; 109: 1606—1611.
  49. Bergasa N.V. Treatment of the Pruritus of cholestasis. Curr Tret Options Gastroenterol 2004; 7: 501—508.
  50. Dawn A.G., Yosipovitch G. Butorphanol for treatment of intractable pruritus. J Am Acad Dermatol 2006; 54: 527—531.
  51. Ko M.C., Husbands S.M. Effects of atypical kappa-opioid receptor agonists on intrathecal morphine-induced itch and analgesia in primates. J Pharmacol Exp Ther 2009 Jan; 328(1): 193—200.
  52. Lee H., Naughton N.N., Woods J.H., Ko M.C. Effects of butorphanol on morphine-induced itch and analgesia in primates. Anesthesiology 2007 Sep; 107(3): 478—85.
  53. Ko M.C., Lee H., Song M.S., Sobczyk-Kojiro K., Mosberg H.I., Kishioka S., Woods J.H., Naughton N.N. Activation of kappa-opioid receptors inhibits pruritus evoked by subcutaneous or intrathecal administration of morphine in monkeys. J Pharmacol Exp Ther. 2003 Apr; 305(1): 173—9.
  54. Andoh T., Jagate J., Takeshima H., Kuraishi Y. Intradermal nociception elicits itch-associated responces through leukotriene B (4) in mice. J. Invest Dermatol 2004 Juli; 123 (1): 196—201.
  55. Bigliardi P.L., Büchner S., Rufli T., Bigliardi-Qi M. Specific stimulation of migration of human keratino-cytes by mu-opioid receptor agonists. J Recept Signal Transduct Res. 2002 Feb-Nov; 22 (1—4): 191—9.
  56. Chahl L.A., Chahl J.S. Plasma extravasation induced by dynorphin-(1—13) in rat skin. Eur J Pharmacol 1986 May 27; 124 (3): 343—7.

Statistics

Views

Abstract: 889

PDF (Russian): 531

Article Metrics

Metrics Loading ...

Dimensions

PlumX

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

Copyright (c) 2013 Bobko S.I., Lotts T., Metze D., Lvov A.N., Staender S.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies